Эротические романы читать онлайн бесплатно
Автор: Игорь Куберский
От автора


Эту повесть, написанную более двадцати лет назад, я многажды сокращал, вычеркивая все, что, на мой взгляд, тускнело от стремительно меняющегося времени. Теперь в ней, кроме любви к обетованному Крыму, которого мы лишились, и к женщинам, которые нам изменили (или мы им, что, в общем, одно и то же), ничего, пожалуй, и не осталось, но это меня вполне устраивает.

С севера дул сильный ветер - и внизу по воде, испещренной мертвой зыбью, змеились темные полосы. С окружных холмов скатывался низкорослый подсушенный кустарник, дальше мрели лиловые изломы Сюрю-кая, похожие на разрушенный замок. Тропа уперлась в скалу, пошла вправо и вскоре вовсе оборвалась. Поколебавшись, Кашин полез вверх. Двигался он легко, с удовольствием ощущая еще молодую силу мышц. Насте не терпелось следом, но он погрозил ей пальцем. Добравшись до очередного скального уступа, Кашин сделал шаг вперед, и взгляд его лишился опоры - впереди зияла пустота. Вытянув шею, он осторожно глянул вниз. Камни и заросли. Метров двадцать… Холодок пробежал между лопаток. Кашин отступил к каменной стене и тут же, в метре от обрыва, нашел безопасный путь.
  - Дима, я лезу за тобой, - настаивала дочь, глядя на него снизу - ладошка козырьком. Он хотел спуститься за ней, но она звонко крикнула: "Лезу!" - и стала взбираться с неожиданной ловкостью. Через минуту ее раскрасневшееся личико выглянуло рядом из-за камней:
   - Куда теперь?

Эротическая повесть Портрет Иветты

Эротические романы повести читать онлайн бесплатно без регистрации
«Для взрослых»
    Он молча мотнул головой в сторону. Он стоял, заслоняя спиной пропасть и чувствовал, как ее дыхание наполняет болезненной слабостью руки и ноги. Он не любил высоту.   Дочь так ничего и не заметила, и они двинулись дальше. Целью их был Чертов палец.
   - А он какой? - спрашивала она. - Он не зашевелится?
   - Думаю, что может, - многозначительно отвечал Кашин.
   - Дима! - дергала Настя его за руку, заглядывая в глаза, - я серьезно спрашиваю…
   Со стороны Магнитного хребта он был похож на истукана с острова Пасхи - даже среди этих неправдоподобных силуэтов, скачущих вниз, к морю, даже среди них - фантастический. На вершине виднелась рукотворная пирамида из камней - кто залезал? Он был сумрачный, ноздреватый, пупырчатый - в каждом углублении роилась кромешная тьма.
   И совсем другим оказывался дальше, со стороны дороги, огибающей Святую гору, - из дубовой рощицы, звенящей жесткой листвой, - словно огромная бабочка, опираясь на окаменелые крылья, подымала к небу маленькую квадратную головку. Драма каменной плоти и замурованной души. Кашин усмехнулся. Недаром его так сюда тянуло э
ротическая повесть Портрет Иветты.
   Однако изображению все это не поддавалось. Он сел спиной к Чертову пальцу и раскрыл на коленях этюдник. Перед ним был хребет, похожий на костяную спину стегозавра. Солнце уже стояло высоко и било резко, слепяще, не оставляя теней и оттенков. Кашин торопился, чтобы Настя не раскисла от жары, и эта внутренняя суета мешала ему почувствовать, что же он собственно хочет изобразить. Но рука его двигалась привычно - с навыком, который может обойтись и без вдохновения. Кашин давно взял себе за правило просто работать, каждый день, пусть даже в никуда. Он поработал, значит, имеет право дальше жить. Это право нужно было отстаивать постоянно, будто еще со студенческих лет он попал к самому себе или к Богу в должники.
   За его спиной на тропе раздавались шаги людей, к нему скатывались камешки. Всем хотя бы издали хотелось посмотреть, что же он там делает, словно он со своим этюдником входил в обязательный набор здешних достопримечательностей. Затылком он чувствовал людскую агрессию любопытства. Художник - это всегда вызов, и улица для него - область риска. Настя ходила кругами, словно оберегая его. Но смотреть, собственно, было не на что - тайна, которая, казалось, дышит, шевелится, проступает, тайна сгинула, хотя он продолжал упорно смешивать краски и водить кистью по бумаге. Мокрый красочный слой из-под кисти мгновенно просыхал. Акварель была почти загублена.
   - Неплохо, - сказала, подходя, Настя. - Я тоже хочу порисовать, можно? Я быстро.
   Пока дочь склонялась над этюдником - в широкополой шляпке ей было не так жарко - он поискал спуск к морю. Из распадка поднимались остроконечные каменные башни, словно несущие опоры давно уже развеянной и размытой поверхности жизни.  Эротическая повесть Портрет Иветты
   Настин эскиз его удивил и обрадовал. Никаких тебе конфликтов. Будто здесь ее собственный дом. Все весело, мирно и ярко. Откуда у нее такие цвета? Ему, пожалуй, было чему у нее поучиться.
   - Умница! - сказал он, целуя дочь в щеку.
   - Тебе нравится? - откинула она голову, чтобы увидеть его из-под полей шляпки.
   - Пойдем, - сказал он, - у меня терпения осталось только на час, а нам еще два часа ходу.
   - Ничего, - сказала она, - я тебя потом понесу.
   Они поделили последний персик и вышли на склон. Внизу из-за него выныривали на голубой простор плавные охристо-зеленые увалы последнего перед обрывом карниза. Нити тропинок обегали подъемы и спуски.
   - Не хочу к морю, - сказала Настя. - Давай лучше поищем драгоценные камни. Ты ведь обещал, - в голосе ее прозвучала готовность услышать отказ, но Кашин кивнул.
   Они выбрались к водостоку и, цепляясь за кустарник, спустились в желоб, выточенный в скале. Какие-то светлые изысканные линии пробегали по нему.
   - Что это? - нагнулась Настя, поглаживая пальцами проступающую нежно-розовую ветвь.
   - Халцедоновая жила, - сказал Кашин.
   - Только… как… тебя… достать? - закряхтела Настя, делая вид, что выцарапывает ее. Они порыскали вокруг и на нижних уступах каскада в россыпях камней нашли несколько полупрозрачных, загорающихся под солнцем осколков.
   - Как нам повезло! - протяжно дышала Настя. Глаза ее потемнели, голос зазвучал глубоко, она вдруг стала быстрой и ловкой - совсем как ее мать…
   Русло водостока то расширялось, образуя огромные пустые чаши, то снова становилось узким, мелким, забитым камнями.
   - Не завидую тому, кого здесь застанет гроза, - сказал Кашин.
   - А что? - насторожилась Настя.
   - Камни… Все эти булыжники… Они катятся сверху, в водопаде. Представляешь?
   - Дима, перестань меня дразнить.
   - Я не дразню.
   - Разве сегодня будет гроза?
   - Почему бы нет…
   - Дима…
   - Что?
   - Может, уже хватит? Пойдем, а?
   Подниматься стало много труднее - сумка с камнями тянула вниз, словно невидимая враждебная рука. Далеко вверху врезался в чистое небо освещенный солнцем уступчатый гребень хребта, но прямого пути к нему не было.
   - Дима, куда ты? Нам же наверх… - В голосе Насти слышалась тревога и усталость.
   Вышли не там, где Кашин предполагал. Справа открылось ущелье, затененное и глухое. Два дымчато-сизых истукана предваряли его - словно два клыка огромной пасти. Настя шла, прижавшись к Кашину. В распадке замерла густая куполообразная зелень. В этой замершей зелени таилось какое-то напряжение. И вдруг, словно разряжая его, внизу возник беззвучный оранжевый огонек. Лиса. Она спокойно пересекла темное открытое пространство, словно кто-то плавно пронес свечу, и скрылась под неподвижной листвой. Эротическая повесть Портрет Иветты
   - Там ее нора, - тихо сказал Кашин.
   - Пойдем отсюда, - прошептала Настя. - Я боюсь…
   Кашин и сам испытывал странный трепет. Вокруг шла другая жизнь, которой не было до него никакого дела, и он чувствовал себя уязвленным, словно из творца сам превратился в ее участника.
   - Вот так пойдем, - тоже шепотом сказал он, показывая рукой наискось вдоль пологого каменного склона, похожего на скат огромной воронки.
   Склон был усеян мелкими круглыми камешками - они катились из-под ног, шурша и пощелкивая.
   В урочище тихо цепенели сумерки - только башенные отроги хребта Кок-Кая по ту сторону сокрытого деревьями распадка дотягивались до оранжевого светового потока.
   Поскальзываясь, миновали склон. Дальше пути не было. Оставалось или спускаться к распадку, или карабкаться по каменным уступам вверх. Спускаться не хотелось - высота словно хранила от опасности, мерещившейся под пологом замершей листвы.
   Возле скалистой гряды под ногами поползла осыпь. Кашин тянул за собой Настю. Прошиб пот, и что-то нехорошее шевельнулось в груди - ведь они идут наугад. Из-под разбуженных камней вставала серая мучнистая пыль. Настя, цеплявшаяся за него, словно угадала, что ему трудно, и вырвала руку:
   - Папа, я сама…
   - Уф! - с наслаждением выдохнула дым Люда. Подруга тоже закурила.
   - А этот усатый, который тебя приглашал, - возобновляя разговор, снова оживилась Люда, - ты его не узнала? Он же на базаре, грушами… Днем нас ободрал, как липок, а вечером на эти же деньги… шампанским… Как он представился? Директор турбазы? - И она снова заразительно прыснула от смеха.
   Иветта, так звали ее подругу, по-прежнему молчала, склонив голову набок и поддерживая Люду лишь слабой усмешкой, словно думала о чем-то далеком, своем.
   Из неплотной черноты на свет лампочек высовывались деревья, и звезды едва держались в рыхлой разреженной высоте.
   - Теперь хорошо бы на море, освежиться… - продолжала Люда. - Весь порядочный Коктебель принимает ночные ванны. Ну, чем мы хуже?
   Иветта, не меняя позы, тихо, незначаще осведомилась, обращаясь к Кашину:
   - А у вас нет желания?
   В одно мгновение декорацию развернуло, и действие потекло неведомым путем.
   Открыв дверь, Кашин на ощупь стянул с никелированной спинки Настиной кровати полотенце, вдохнул теплый сонный воздух и с легким чувством вины перед дочерью вышел э
ротическая повесть Портрет Иветты.
   Втроем - сына Люда с собой не взяла - они вышли за калитку.
   Море было прошито рвущейся серебряной ниткой. Бетонные плиты дороги еще не успели остыть и источали тепло. Через несколько шагов все погрузилось в темноту, но и здесь, во тьме, были рассеяны частицы света, и мелкие камешки под ногами, иссохлые заросли колючего кустарника, крутые обрывы в складках оползней, - все было зримо.
Эротическая повесть Портрет Иветты
<<<   1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   >>>

Портрет Иветты

Ограничения по возрасту 18+