Эротические романы читать онлайн бесплатно
Автор: Эйми Ямада

Я всегда знаю, когда это приходит - когда вдруг теряют очарование милые прежде вещи. Перестает забавлять сконфуженная улыбка близкого человека, который нечаянно вывалил сахар в чашку с кофе, неуклюже тряхнув сахарницу с жестяным носиком, не радует и не умиляет древняя бутылочка из-под мускусного масла с полустершейся надписью, - словом, когда утрачивают прелесть подобные мелочи, бережно хранимые в сердце, значит, началась новая любовь. И теперь мои вкусовые рецепторы будут воспринимать только табачный дым, алкоголь и сперму очередного возлюбленного.
На первый взгляд это похоже на мучительную болезнь, но с возрастом начинаешь привыкать к подобному состоянию, как к отвратительному вкусу кофе, в который плеснули слишком много молока.
Все произошло потому, что я переоценила себя и оттого проиграла. Для посторонних это, вероятно, так и останется заурядной интрижкой. Вот и чудесно. Ведь если кто-то узнает, как все обстояло на самом деле, то лучше мне умереть. Все остальные воспоминания - дым, а любовные игры, которыми я увлекалась когда-то, просто детская глупость. Теперь я прозрела истину. Потому что узнала, что это такое - сгорать от желания. Я вожделела его - и ничего другого в моей жизни не существовало.

Эротическая повесть ИГРА ПАЛЬЦАМИ

Эротические романы читать онлайн бесплатно без регистрации
«Для взрослых»
1
- Открой окно! - сказала я.
Ни малейшей реакции.
- Ди-Си, да открой же окно!
Из приотворенной двери ванной комнаты клубами валил пар, окутывая белым облаком мою постель. Мне даже послышался свист, с которым он вырывался наружу. Когда я проснулась, ресницы у меня были совершенно мокрые, как будто я плакала во сне. Ненавижу это ощущение! Причин плакать решительно нет, просто этот придурок Ди-Си опять напустил в комнату пару…
Я уже не раз устраивала ему разнос за то, что он, принимая душ, неплотно прикрывает дверь. У него привычка такая - париться до полуобморока. Сначала-то он дверь закрывает, как надо, но потом в ванной становится нечем дышать, и его так припекает, что он все-таки приоткрывает щелочку, негодяй! А сегодня, пользуясь тем, что я сплю, вообще не спросил разрешения. Просто кретин какой-то…
Я в бешенстве вскочила с постели и зашлепала босиком по дощатому полу, чтобы открыть окно, на ходу расчесывая волосы пальцами.
Послышался отвратительный треск. Я посмотрела на свои пальцы: один ноготь надломился, и из него торчал оборванный волос. Меня снова охватила злость на Ди-Си. Это об него, придурка, я обломала ночью ноготь! И в его твердом, как булыжник, плече еще торчит кусок моего серебристого ногтя, не иначе! Черт бы его подрал! Испортить такой маникюр… Но Ди-Си, в общем-то, ни при чем, это моя промашка. Просто ногти у меня слабые, ломаются, как только отрастают чуть-чуть длиннее, чем надо.
Открыв окно, я оглядела окрестности со своего четвертого этажа. Солнце стояло прямо в зените. Майское солнце было таким же горячим, как мое тело. Я почувствовала себя вялой и томной, как беременная кошка на исходе весны, и обессиленно опустилась на стоявший у окна стул. Сперма Ди-Си медленно вытекала из меня, расплываясь пятном на ночной сорочке.
Я включила радиоприемник, закурила и швырнула смятую пачку в угол. Ничего, Ди-Си потом подберет и выбросит куда надо.
Я перевела взгляд вниз. Под окном пышно цвели азалии. Заросли были настолько густые, что между стеблями не оставалось ни малейшего промежутка. Воздух застыл неподвижно, ни малейшего дуновения ветерка. Цветы азалии тоже застыли. Но тут мне почудилось какое-то движение. Азалии пошевелились, словно под тяжестью солнечных лучей. Я невольно насторожилась и вгляделась внимательнее. О нет, вовсе не солнце потревожило покой цветов!
Среди азалий стоял мужчина. Он методично, один за другим, обрывал густо-розовые цветы и засовывал их себе в рот, высасывая нектар. Его мощные пальцы ловко отделяли трубочки цветов от плодоножки, и из толстых губ торчали розовые лепестки. Он был похож на хищное насекомоядное растение, насосавшееся шерри-бренди.
Когда он поднял голову с прилипшими к губам густо-розовыми лепестками, мне вдруг отчетливо вспомнился цвет лака на моих ногах два года назад. Он был такого же густо-розового оттенка.
…Он стоял передо мной на коленях и неуклюже наносил лак на мои ногти - пальчик за пальчиком. Закончив, любовно оглядел свое произведение, а потом, не дождавшись, когда лак окончательно высохнет, стал засовывать мои пальцы в рот. Розовая слизь прилипала к губам, и он стал похож на ребенка, объевшегося виноградом. Едва не плача, он посмотрел на мои ноги. На лаке отпечатались все складки его губ. Было очевидно, что придется смыть лак растворителем и красить ногти заново.
Я прищурилась, пытаясь рассмотреть, нет ли на губах мужчины, высасывавшего нектар из азалий, остатков розового лака.
Но незнакомца уже и след простыл, а азалии снова замерли в неподвижности. Может, мне все это пригрезилось? Нет, то была не галлюцинация. И я прекрасно знала это. На земле под стеблями азалий умирали цветы с оборванными лепестками, испуская приторно-сладкий аромат.
- Что это ты там увидела?
Я очнулась, и поняла, что за спиной стоит Ди-Си.
Он был огромный, как медведь, и ужасно стеснялся этого, отчего его физиономия вечно носила сконфуженное выражение. В такие минуты меня всегда охватывало почти материнское чувство. В то же время мне ужасно хотелось помучить его. До утешения дело доходило только тогда, когда сконфуженное выражение сменялось уязвленно-страдальческой миной. Бедолага постоянно балансировал между страданием и блаженством: я то терзала Ди-Си, то ласкала. Он просто в лепешку расшибался, пытаясь завоевать мое благорасположение, но я все время обламывала его. Я словно растаптывала его каблучком своей туфельки.
Да, а ведь с тем мужчиной все было в точности так же…
Я выскребала грязь двухлетней давности из складок своей памяти… Пережевывала ее, как жвачку, и прикладывала к губам незнакомца с прилипшими лепестками азалии. Оказалось, что воспоминания двухлетней давности довольно-таки свежи.
Я всегда выбирала себе мужчин одной и той же породы. Беспомощно-жалких, крупных, как звери, мужчин. Я умела повелевать их чувствами при помощи одного только взгляда, приводя их в экстаз или погружая в уныние. Такие мужчины - большая редкость, но когда я случайно встречаюсь с ними глазами, то никакие слова не нужны. Словно зачуяв какой-то зов, они бегут ко мне, как верные псы, чтобы пасть предо мной на колени, поставить на пьедестал. Потому что знают - лишь я способна даровать им неземное блаженство.
Два года тому назад я впервые узнала, как это приятно - владеть ими.
- Послушай, Руйко! Давай поужинаем сегодня в «Great Fats», a?
- Не хочу. У них мясо жесткое. Там, только чуть дальше, новый ресторан открылся, может, слышал?
Ди-Си молчал.
- Ничего-то ты не знаешь!.. Вот там классно. Морепродукты подают.
Ди-Си уже лихорадочно напрягал свой умишко, пытаясь решить, что ему нацепить на себя, чтобы понравиться мне. Я же снова ощутила привкус того романа двухлетней давности. Он был влюблен в меня до беспамятства. Just like a slave. Да, именно так - просто как раб.
Тут зазвонил телефон, и я возбужденно схватила трубку.
- Эй, Руйко, ты уже в курсе?
- В курсе чего?
- Да Лерой же вернулся!
- Неужели?… - Я даже вздрогнула, однако постаралась ответить невозмутимо, чтобы не выдать своего смятения.
- Может, он специально приехал, чтобы тебя повидать?
- А мне-то это зачем?
Я болтала с подругой, а меня обуревали сложные чувства. Да, ситуация, пожалуй, чревата некоторыми осложнениями… И в то же время меня охватило приятное ожидание.
Игла подпрыгнула на диске Билли Холидэя, который я как раз слушала. Но у меня даже не возникло желания наорать на Ди-Си. Я все повторяла про себя слова подруги. Лерой Джонс вернулся!
2
Впервые я увидела его два года назад. На фоне нашей разномастной компании он был столь же выразителен, как, скажем, стол или стул. Он сливался с окружающим интерьером. Рядом с расфранченными мальчиками сомнительной сексуальной ориентации и девицами, проводящими половину дня в мучительных размышлениях, что бы им нацепить на сегодняшнюю вечеринку, Лерой бросался в глаза не больше, чем лежавшие на столе салфетки или висевшие на спинках стульев пиджаки. Он сидел позади Крошки Т., и я время от времени украдкой бросала на него любопытные взгляды. Парни трепались без умолку, Лерой же все время молчал и курил, слушая музыку с полуприкрытыми глазами. Все мы хорошо знали друг друга, но никто понятия не имел, где работают и чем занимаются другие. Ведь настоящая жизнь начинается только после рабочего дня. Подобные вечеринки скрашивали убийственную скуку будней.
Мне вдруг остро захотелось узнать, как такой парень затесался в нашу выпендрежную тусовку.
Сочные губы Лероя и его кожа цвета крепкого чая смотрелись, пожалуй, неплохо, но вот одет он был просто отстойно. К тому же меня дико бесила запущенная щетина и какое-то смущенное выражение, время от времени появлявшееся на его физиономии. В общем, вкупе все это можно было назвать одним-единственным словом - «деревня». А «деревню» мы глубоко презирали. Просто за людей не считали.
Когда он встал со стула и отошел куда-то, я шепотом поинтересовалась у Крошки Т.:
- А почему он молчит как рыба?
- Да у него такая каша во рту, что ничего понять невозможно. Он ведь из Южных Штатов! Они там тянут слова, как резину.
Я понимающе кивнула. Треп наших городских задавак, все эти бесконечные приколы и подначки, произносимые невнятной скороговоркой, были для Лероя просто как марсианский язык. А вот лично я тащусь от южного акцента. Невозможно слушать, но потрясающе сексуально! Прямо как будто по коже гладят…
- Руйко! Да ты, никак, на Лероя глаз положила? - поддел меня Крошка Т. Все вокруг дружно заржали.
Я почувствовала, что краснею, и попыталась что-то сказать в свое оправдание, но какое там… Это их только распалило, все томно завздыхали и принялись отпускать дурацкие шуточки. Кто-то даже предложил откупорить шампанское в честь такого дела. Но все это было чистое зубоскальство, никто не отнесся к этому серьезно. Когда Лерой вернулся на место, шум и гам уже поутихли. Правда, время от времени то один, то другой бросал на нас многозначительный взгляд и гнусно подмигивал - так, чтобы было понятно мне одной. Но по сути Лероя никто всерьез не принимал. Наши подонки считали его пустым местом - хотя бы из-за помятой и немодной рубашки. Мне даже стало немного стыдно за то, что я тоже вроде как заодно с этими заносчивыми павлинами. Во мне вдруг взыграли человеческие чувства, и я придвинула свой стул к Лерою. Наша гоп-компания уже переключилась на треп о музыкальных хитах и новинках европейской моды, все и думать забыли про нас с Лероем.
Тут на меня накатило: я начала отрываться на всю катушку. Острым каблуком-шпилькой своей красной туфельки я подцепила его приспустившийся носок и потянула вниз - до лодыжки. Лерой просто дара речи лишился, но быстро опомнился и подтянул носок вверх. Я опять его спустила. Это повторилось раз пять - и только после этого Лерой, наконец, в упор посмотрел мне в глаза.
Я ожидала, что он будет беситься от злости, однако взгляд у него был спокойным и прозрачным, без тени неприязни.
- Может, пойдем, позавтракаем? - спросил он без всякой робости.
Я несколько оторопела и быстро огляделась по сторонам - не услышал ли кто.
- Но… если это для тебя рановато… - Он оборвал фразу и опустил глаза. Потом снова поднял голову и закончил: - Ты не могла бы сесть рядом?
Я пересела. Он был крайне немногословен. Когда не мог подобрать нужное слово, просто смотрел на меня своим простодушным взглядом. Он пялился на меня с бесхитростным восхищением, как на лакомую конфетку, и его взгляд проникал прямо в душу. Совсем не так, как в нашей компашке, когда мы язвим и пикируемся друг с другом.
Его плечо касалось моих волос. У меня было такое чувство, что каждый мой волосок превратился в гигрометр и усиленно тянет в себя его пот. Он курил «Мальборо» из золотой пачки, и от него пахло крепче, чем от других чернокожих парней из нашей компании, куривших исключительно ментоловые сигареты.
Он совершенно не умел поддерживать светский треп. А потому по его лицу то и дело пробегало облачко грусти - видимо, он боялся, что я заскучаю. Но я совсем не скучала. Я не могла оторвать глаз от круглого выреза его белоснежной футболки, видневшейся из-под воротника. Поймав мой взгляд, он смешался и быстро засунул футболку поглубже. Чтобы показать ему, «кто в доме хозяин», я запустила руку ему за шиворот и снова вытянула футболку. И тут в нос мне ударил запах его тела, пропитавший белье. Впервые в жизни я ощутила то, что называют настоящим мужским духом. И тотчас же окрестила его «запахом чернокожего южанина, распевающего спиричуэл». Когда я сообщила ему об этом, он стыдливо признался: «Да я же таким и был когда-то…» Его чудовищный южный акцент лился мне в уши. Не в силах сдерживаться, я притянула Лероя за шею и поцеловала.
Мы продолжали наши игры до утра. Иногда я прикидывалась спящей, но как бы случайно прижималась к его обнаженному телу, пытаясь его раздразнить.
В итоге мы тогда так и не позавтракали. Улизнув от пьяной в дым компании, вышли из клуба на улицу. Мне было сказочно хорошо, когда мы брели по пустой лужайке. Настоящая благодать. Он зажег спичку, чтобы прикурить сигарету, но я, сложив губы трубочкой, задула огонь. Потом опустилась прямо на землю. Ночная роса пропитала шелковые чулки, прилепив их к телу. Стаскивая их, я ощутила острую боль, будто сдирала чулки прямо с обожженной кожей. Потом задрала платье до бедер.
- Брось свои спички. Иди ко мне. Если уж зажигать, то здесь.
Он подстелил под меня измятый пиджак. Когда он обнял меня, я не закрыла глаз. Не мигая, я следила, как меняется выражение его лица. Время от времени он открывал глаза, и, натолкнувшись на мой взгляд, стискивал меня еще сильнее. Он просто с ума сходил от моего тела. От этого я прониклась невольным сочувствием и желанием. Сама-то я не испытывала ни малейшего возбуждения при нашей первой близости. Уставившись на него, я извивалась, чтобы сильнее разжечь в нем страсть. Хотя, похоже, с ним не было нужды ломать комедию, изображая отрепетированное выражение муки экстаза - как с другими мужчинами. Запах влажной ночной травы окутывал мое голое тело, пропитывая его насквозь. И оно будто само собой скользило Лерою в рот. Всякий раз, когда на его коже выступала испарина наслаждения, я испытывала глубокое удовлетворение. Я поняла, что отныне в наших любовных играх первую скрипку буду играть именно я.
Кончив, он затаил дыхание. Я тоже молчала. Доносившийся издалека гул вечеринки почему-то вселял чувство покоя. Тело его, слившись с мраком ночи, казалось еще темней, чем сама ночь. Невольный свидетель наших любовных игр заметил бы лишь движение белков глаз Лероя, перемещавшихся вверх-вниз, влево-вправо.
Когда он оторвал от меня взмокшее тело, я указательным пальцем подхватила капельку его пота и, высунув язык, медленно, аккуратно слизнула ее. Он покачал головой с изумленным, почти плачущим выражением лица. Тогда я обвила руками его могучую шею, провела языком по краешку ноздрей.
- Помоги мне встать, - попросила я. Мое горячее дыхание щекотало ему нос, он сморщился, словно собираясь чихнуть. Это показалось мне ужасно забавным, и я невольно прыснула.
Мы быстро привели друг друга в порядок и бодрым шагом направились к нему домой. На лужайке остались мои шелковые чулки и его спички. Чулки были перемазаны его спермой, а на спичечной коробке отпечатались наши пальцы. Было ясно, что скоро молва разнесет весть о нашем «романе». Это только вопрос времени.
У него дома мы еще не раз предавались любовным утехам, и после каждого оргазма я проваливалась в какую-то полудрему. При этом я вцеплялась в волосы на его груди, поэтому в тот раз он так и не смог заснуть. Открывая глаза, я всякий раз встречалась с его молчаливым и нежным взглядом и ощущала прилив невероятного счастья. Мне захотелось, чтобы он снова и снова обнимал меня. Я привыкала быстро. Ведь наслаждение - это все для меня. И моя прихоть - закон.
3
Наутро весь город знал о нашем «романе», спасибо дружкам с вечеринки. В конце рассказа следовала непременная фраза: «Бедняга Лерой! Он стал новой добычей этой заразы Руйко!» У меня и в уме ничего такого никогда не было, но, похоже, мои приятели знали меня лучше меня самой. Но мне было плевать на их трепотню. Мне нравилось быть с Лероем.
И на другой день я проторчала у него до вечера. Мне не хотелось болтаться с ним по улицам. Вероятно, вдвоем мы выглядели несколько диковато. Сначала восхищенные взгляды устремлялись на меня, потом прохожие переводили взгляд на Лероя, после чего восхищение сменялось крайней степенью изумления. Это меня страшно бесило. Вероятно, на моем фоне Лерой поражал своей заурядностью. Мужчины всегда пялились на меня, однако такие взгляды меня не устраивали, от них я покрывалась липкой испариной. Слава Богу, у Лероя хватило ума понять это, и он старался поскорей утащить меня в дом, где мы могли остаться наедине.
Возвращаясь домой после подобных прогулок, я в бешенстве стряхивала туфли, так что они разлетались по всему коридору, и приказывала ему принести «поноску». Я стояла, прислонившись к стене и выпятив подбородок. Он послушно тащил мне туфли, прямо как верный пес. Я поднимала ноги и надменно ждала, пока он меня обует. После этого ритуала настроение у меня несколько поднималось, и мы принимались искать ключ от комнаты. Когда мы, наконец, оставались вдвоем, Лерой буквально расцветал от счастья, да и я начинала испытывать чувство, похожее на любовь. Когда нам надоели подобные «приключения», мы решили, что лучше сидеть безвылазно у него в комнате.
Однажды мы увлеченно смотрели по ящику какую-то мыльную оперу, потягивая «Пина коладу» - ром, разбавленный кокосовым молоком. Я сидела на полу, скрестив ноги и опершись спиной о Лероя, как о диванную спинку. Когда я надавливала на него локтями, он вздрагивал и подскакивал. Иногда он вел себя, как сопливый мальчишка, еще не познавший женщины. А уж такая штучка, как я, явно попалась ему впервые.
Я уставилась в телевизор, делая вид, будто не замечаю, что с ним творится. Хотя знала, чего ему хочется: Лерою постоянно хотелось меня. Я не отрывала глаз от экрана, как вдруг уловила какое-то движение и оглянулась: он целовал прядь моих волос. Поняв, что пойман с поличным, Лерой ужасно смутился и потупился. «Елки зеленые, - подумала я, - да он на самом деле влюблен!»
А вот я любила его только «местами». Например, его черную, глянцевитую, мускулистую плоть, которая всецело отдавалась мне, входя в мое лоно. Его печальное лицо в те моменты, когда он сгорал от ревности. Собственно, в эти моменты черты его оставались такими же, как на фото с водительских прав, но глаза темнели, дыхание делалось прерывистым, и все лицо подергивалось дымкой под названием «грусть». Он умел показать настроение, совершенно не меняя при этом выражения лица.
Он носился со мной, как с бесценным сокровищем, что мне ужасно льстило. Я упивалась собой в такие минуты. Он прикасался ко мне осторожно, словно я была хрупкая безделушка, он буквально трясся надо мной, как ребенок над своей «драгоценностью». И это доставляло мне невыразимое удовольствие.
Он всегда был бережен и осторожен со мной. Нависая над моим телом, он удерживал вес на локтях, чтобы не раздавить меня своей тяжестью. Он всегда старался оставить между нами хоть небольшой промежуток. Там было ужасно тепло и приятно, и это тепло окутывало все мое тело. В нем я чувствовала себя в полной безопасности от превратностей внешнего мира.
При таком обожании моей персоны мне не составляло особого труда вертеть им, как я хотела. Когда я все-таки засыпала, он тоже умудрялся передохнуть, но вставь я в свою полураскрытую киску искусственный глаз и раздвинь ноги, ему бы было не до сна.
О, я забавлялась, как могла! Похоже, он принимал мои проделки за проявления любви. Я же при виде него испытывала те же чувства, что при виде красивой игрушки, моей собственности, - мне хотелось взять и сломать ее. Так бывало со мной всегда. Например, пару раз я саданула об пол чудный хрустальный флакон с духами. А в один прекрасный день утопила в ванне собственную заячью горжетку. Но так и не решилась проделать это с настоящим живым котенком. Наверное, начиталась историй в духе Эдгара По и страшно боялась мести черных кошек…
Я выплеснула на пол «Пина коладу» из бокала, который держала в руке. Бокал был большой и наполнен до краев, так что лужа получилась отменная. Всю комнату залило белой жижей. Напиток оказался таким густым, что краешки лужи приподнимались над полом. Я встала и стащила с себя платье. Лерой буквально захмелел от сладкого кокосового духа, поплывшего по комнате. Я шлепнулась голой задницей прямо в эту огромную холодную лужу, покрывавшую пол белой простыней. Осколки льда приятно впивались в разгоряченную кожу. Я нахмурилась и посмотрела на Лероя. Он стоял на коленях, завороженно глядя на меня. И прекрасно понимал, чего я добиваюсь. Я ощутила, что моя кожа впитывает в себя алкоголь, как промокашка.
- Поторопись, а то мою киску совсем зальет!
Эротическая повесть ИГРА ПАЛЬЦАМИ
<<<   1   2   3   4   5    >>>

ИГРА ПАЛЬЦАМИ

Ограничения по возрасту 18+